logotype

Логин      /     Регистрация

Вторник, 17 Июля 2018 года

Маска чёрной розы

fb2, pdf, txt

Характеристики: 40 страниц, isbn 978-1-927752-89-0, формат 60х84/16

 

Электронную книгу в форматах pdf, fb2, txt как бонус получат первые сто участников, оказавших помощь проекту. Подробнее 

 

 

 

 

 

 

 

 

На фоне стены выступает бледное лицо и еле различима поникшая роза

_________________________________

Написано в 2007 году.

ЧИТАТЬ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Маска чёрной розы

 

ТРИНАДЦАТЬ

Тринадцать черных роз

К ее ногам.

Среди волшебных грез

Вели ее к кострам.

И реки безвозвратных, алых слез,

Среди дождей и гроз,

Средь черных роз.

Каменный пол источает сухое тепло. Стена – старая, кирпичная. Некоторые кирпичи с краев раскрошились, но стена крепкая и не теплая не холодная – как тело. Полумрак – свет, идущий сбоку, лишь очерчивает предметы, не давая взгляду разобрать мелочи, нюансы и цвета.

Внизу, в нескольких сантиметрах от пола, старый, ржавый штырь. От штыря, к ноге девушки, тянется новая железная цепь толщиной в палец, длиной около трех метров. И стальной крупный браслет на ее ноге. Девушка - на полу. Она облокотилась спиной на стену и, поджав под себя ноги, обняла колени. Она кажется совсем маленькой, эта девушка, на фоне темной стены. Рядом – скомканная тряпка. 

Высокая ширма перегораживает просторное помещение.

Девушка не сможет дотянуться до ширмы – слишком далеко, слишком короткая цепь, и слишком прочная. Да девушка и не пытается дотянуться до этой мрачной, нависшей и заслонившей свет ширмы. Девушка просто сидит, уставившись в одну точку и ждет.

 И мрачная ширма, существующий, как бы, отдельно от девушки. Она даже не смотрит туда. Только пальцы, запачканные в земле, нервно теребят джинсы.

 Да, на ней джинсы, довольно грязные, измятые и футболка – серая с длинными рукавами. Девушка могла бы быть студенткой одного из престижных вузов, где учатся умные и находчивые, которые носят модные джемпера и любят петь под гитару. Могла бы работать менеджером на фирме, носить черную юбку в обтяжку, обнажая стройные ноги. Могла танцевать в ночном клубе – гибкое тело билось движениями в такт музыке. Но она здесь…

С оголенными, как провода после кислотного дождя, нервами.

Волосы, не расчесанные, свалявшиеся, неопрятными прядями - на лицо. 

Вдруг, девушка повалилась вперед, обхватив голову руками. И пальцы, раскинувшись по всей голове далеко друг от друга, зарылись под сухие, всклокоченные волосы. Девушка завыла. 

Сердце приступами билось в груди. И казалось, что стены точат волны всех океанов земного шара.

Женские руки с перемотанными пластырем пальцами проступили из темноты и ласково погладили рыдающую бедняжку по голове. Та немного успокоилась. 

Босые ноги на теплом, не мытом полу.

Часть ширмы отодвигается, и из-за нее выходит мужчина в маске. 

 Руки боязливо дернулись и спрятались за ее спиной - исчезли.

Девушка, на которую резко падает луч желто-оранжевого, неяркого света, умолкает.

Ее руки – медленно, - ладонями в пол. Она смотрит на вошедшего, не шелохнувшись. Так и смотрела на него диким, болезненным взглядом. Припухшее от слез лицо – она уже не плачет.

Он жестом приказывает ей встать.

Сам – чуть в стороне – не приближается к ней – и внимательно, не отрывая взгляда, смотрит на нее.

Она, пошатываясь, поднимается на ноги и замирает - вдруг, резко обретает равновесие.

Как пазл, который нервными движениями пытаются втолкнуть в ячейку, она вдруг попала в свою нишу.

Ее взгляд – ему в глаза, не надежды, не печали, не сомнения. 

Человек в маске смотрит на нее безотрывно – несколько шагов в сторону, чуть назад, не отрывая глаз от девушки.

Он вытягивает руки, соединяет большие и указательные пальцы и смотрит на нее через оконце пальцев, как художник примеряющийся к модели.

Девушка стоит молча.

 Вдруг пошатнулась, в глазах у нее потемнело, то ли от нервного напряжения, то ли от давления, но она устояла. Левой рукой девушка косается стены, страхуя себя от падения.

Пришедший бросается в сторону, в другую, мечется, не решаясь преодолеть невидимой грани и приблизиться к ней. Туда – сюда, за чертой. Он раздражается и движения становятся  порывистыми, резкими. Он злится.

Ее била нервная дрожь. Она с трудом стояла, с трудом смотрела. А он все сильнее раздражался, как будто его взгляд не находил искомого. Она следила за ним, припухшими от слез глазами. Он переходил с места на место, вглядываясь в нее, окидывая ее придирчивым и недовольным взглядом. 

Она взяла себя в руки. Теперь она наблюдала за ним, в ее облике появилась, надменность. Легкая саркастическая улыбка потянула левый уголок ее сухих, потрескавшихся губ. От этого ее лицо стало болезненно-неприятным.

Странный человек терял самообладание, двигался уже хаотично и напоминал маленького, расстроенного ребенка, который не может получить желаемое. И движения его из плавных превратились в нетерпимые и раздраженные. 

Он, то выкидывал руки, то хватался за голову. 

Наконец, человек в маске всплеснул руками и скрылся за ширмой.

Девушка еще немного постояла и медленно опустилась на пол, скрестила ноги. Она оглянулась – окинула пустым, безразличным взглядом пространство окружавшее ее. 

Где то далеко женщина с перемотанными пластырем пальцами перелистывала записи: большую стопку разных по цвету и по размеру рукописных листов. Белый порядком потрепанный халат накинут поверх плеч. Сестра.

Вернулся человек в маске. В руках он сжимал поднос.

Девушка вскочила. Она хмуро и настороженно, но без страха, скорее ожидая, или выжидая чего-то ведомого ей одной, смотрела, как человек в маске поставил поднос на пол, дрожащими пальцами подтолкнул к ее ногам и, не разгибаясь, бросил на нее извиняющийся взгляд, медленно разогнулся и смотрел все так же виновато. Он скрестил руки, потирая пальцами ладонь.

Девушка села перед подносом, взяла с него розу – черную, высохшую розу. Девушка приподняла ее над головой и несколько секунд смотрела на нее туманным взглядом

Пространство вокруг ожило: зашевелилось и зашипело.

Тьма в углах сгустилась. Загремели связки ключей.

Ключ – один, упал. Большой такой. Другой – маленький, от цепочки на шее: звякнул и на   полу. Темнота потянулась к девушке, к розе. Моргнул свет.

Она отложила розу, взяла лист бумаги – плотная бумага, сложенная втрое.

Девушка развернула послание – ровные буквы, выведенные чернильной ручкой. Глаза девушки побежали по строчкам, а человек попятился сконфуженно, и мелкими шажками, втянув голову в плечи, за ширму и задвинул ширму за собой, что бы не осталось и маленькой щели. 

«Почему не хочешь раскрыться мне? Для чего заставляешь страдать? Позволь мне постигнуть тебя, помоги мне и все будет кончено. Я сотворю – я творец, а ты не даешься мне, лишаешь меня моей музы. Отчего ты непостижима? От чего твой мир остается закрытым для меня? В тебе сошлись грани миров… ты в моем, или я в твоем? Дай мне понять! Постигнуть !... Ты сделала меня рабом… Я творец и не могу отступить перед тобой, оставив твою загадку не раскрытой. Отдай ее мне. Я подберу к тебе ключ, и твой мир расцветет в моих шедеврах! Откройся мне… Это жестоко заставлять нас обоих страдать. Но ты не даешь мне покоя, не позволяешь забыть, изводишь меня. Я подберу к тебе ключ, раскрою тебя! И ты расцветешь в моих шедеврах! И  Я умоляю, прошу, приказываю.

                                                                                                          твой Творец

                                                                                                                    Маска »

Слова чужим голосом разносились в сознании, гулким эхо бились внутри, когда глаза девушки бежали по строкам вниз. Она сложила письмо и положила обратно на поднос…

 - Грани хрупки. Миры не прочны. Сознание слишком мало что бы вместить и прочувствовать их все. Слишком тяжкий груз. Мозг просто не успеет переварить информацию. Даже осознать не успеет. Единица – условное значение – значение вымышленное, примерное, взятое за эталон. Время – единица условная, значит вымышленная, следовательно – эталон. Весь мир держится на условностях. Условность есть символ. И мир символичен, соткан из шаблонов и предубеждений. Они ходят с чашами по кругу полные величия и уверенные в собственной важности. Они несут нечто важное в своих чашах. Они заслуживают этим величественным шествием почет. Они несут в своих чашах пустоту. Но своей уверенностью и своим величественным видом, серьезными лицами, праведными морщинками между бровей они создают наш мир – его границы. Они очерчивают пространство.  

Треск. Разорвало мозг с затылка. А там по черепной коробочке, меряя шагами пустоту, ходила Сестра. Она перебирала бумаги и читала вслух. Она нервничала и от этого грызла указательный палец. Пластырь уже пропитался ее слюной, размок и начал отклеиваться. Но она этого не замечала, продолжала грызть палец и читать.

Назад. Вздох. Ничего не было. обратно на поднос, жадно съела черный хлеб и выпила теплый чай. Еще оставалась похлебка в металлической миске, но девушка аккуратно взяла высохшую розу и подползла к тряпке, комком валявшейся в углу, подползла быстро, босыми ногами по полу, как зверек, остерегающейся, что добычу отнимут, откинула край тряпки и достала охапку сухих, точь-в-точь таких же черных роз. Положила только что принесенную розу на пол и к ней, рядом, еще одну из охапки, и еще одну и по очереди переложила в кучу все – всего тринадцать. Девушка взглянула в сторону и тяжело вздохнула. Она задумалась. Ее блуждающий взгляд наткнулся на розы, она испуганно схватила их, и бешено сверкая глазами, будто боясь кого-то и тяжело дыша, аккуратно прижала охапку к себе – аккуратно и бережно, как страдающая, напуганная мать прижимает к сердцу малого ребенка. Поняв, что опасности нет, но все же тревожась, она положила розы обратно на тряпку и прикрыла их. Ее сухие губы прошептали что-то неразборчивое и беззвучное, и девушка плюхнулась рядом с тряпкой, и рука ее судорожно поглаживала тряпку, под которой скрылись розы. 

Девушка спиной откинулась на стену, и затылок ее уперся в кирпич. Девушка прикрыла глаза.

Для продолжения прочтения пожалуйста зарегистрируйтесь или зайдите на сайт.






2018  Писательница Валерия Лисичко   (авторский сайт)

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru