logotype

Логин      /     Регистрация

Понедельник, 22 Января 2018 года

Павел Чувиляев о вдохновении

Валерия Лисичко беседует о вдохновение с писателем (автором книги "Частный человек"), журналистом, финансовым аналитиком и бизнесменом Павлом Чувиляевым. В центре внимания стихотворение "Последний хозяин" - кто он, этот последний хозяин нашей страны? Павел раскрывает творческие секреты-приёмы и утверждает, что вдохновения нет.

 

- Павел, расскажите, что Вас вдохновило на стихотворение «Последний хозяин»?

- Знаете, когда я слышу слово вдохновение, я всегда вспоминаю второе значение слова «пегас».

- Какое же второе значение у слова «пегас»?

- Ну, первое все знают – это конь с крыльями, с голой бабой на крупе – музы называется. А второе значение вот какое. Вы, например открываете магазин живого разливного пива. Пиво Вам поставляют  в таких больших кожаных бурдюках. Они там по моему не кожаные, пластиковые, прочный пластик. Что бы это пиво текло в краник, в бурдюки оно закачивается под давлением. Когда пиво течёт из бордюка в краник под давлением, в пиве образуется пена. Существует специальный прибор, который эту пену убирает. Он называется – пеногаситель. Сокращённо – пегас.

- С пегасом понятно, а с вдохновением?

- Вдохновение на мой взгляд – это инструмент, именно инструмент, такой замечательной зверушки (редкий вид, хватай, а то убежит), которая называется писатель. Понимаете, у каждого вида, подвида, человеческих существ, свои инструменты изменения реальности. У писателя таким инструментом именно вдохновение и служит. Писатель – это по определению самовлюблённый идиот. Он почему то считает, что набросает сейчас на бумагу буковок, и его кто-то будет читать, кто-то разбираться в его душевных страданиях, терзаниях, мечтаниях… вот… Кому это нафиг надо? Непонятно…

Самое интересное, что писатель довольно часто, чаще, чем это утверждает теория вероятностей (то есть писатель опровергает математику), оказывается прав. Его действительно кто-то начинает читать. Фанаты появляются, откуда ни возьмись. Как это достигается. Вы знаете? Как вот, я по образованию математик-физик, а как мыслят математики физики? Например, если эксперимент противоречит теории, ты не спеши теорию отвергать. Ты подумай, не вкрался ли у тебя в эксперимент какой-то неизвестный фактор, который, значит, у тебя повышает на порядок какое-то значение? Таким фактором для писателя как раз и является вдохновение. Оно бывает внешнее и внутреннее. Я начну с внутреннего, что понятнее. Может быть, даже, попытаюсь ответить на Ваш вопрос. Секрет в том, что зверушкенд под названием читатель по большому счету способен воспринять только то, к чему он готов. Понимаете ли, собака Павлова, всё понимаю, сказать не могу. Писатель – это тот, кто может сказать. Что требуется от писателя? Понять, почему читатель на данный момент готов, дальше мимикрировать – это самое сложное, под эту готовность читателя, и этаким змеем-искусителем толстым, втечь в его мозг. Скомпостировать ему мозги, и дальше читатель да, он воспримет, заплатит, и начнёт, как говориться, покупать, кричать «ура!», памятник поставит… может быть даже при жизни (не дай бог). Деньги сдавать в левый карман (улыбается). Ну так я о чем, это внутреннее состояние, в которое писатель должен себя привести. Я сейчас закончил ёрничать, говорю серьёзно. В чём смысл? Писатель хочет что-то сказать. Допустим, писатель ответил всем на вопрос: кому это надо нафиг слушать? К чему это может и должно привести? Дальше он должен представить себе читателя. Лучше всего, представить себе конкретного читателя. Тут очень помогает такая штука, как любовь, когда Вы пишете для любимой девушки, например, всё получается довольно хорошо. Когда Вы пишете допустим, не знаю, для любимого профессора – тоже неплохо. То есть должен быть какой-то стимул. Вы должны себе представлять конкретного человека. И этот ваш конкретный человек, он в общем то должен не сильно выбиваться из среднего ряда. Потому что если Вы будете под читателем подразумевать гения, скажем в языках, или в музыке, ну мало что у Вас получится. Средний читатель не есть гений, к сожалению, или к счастью. Вот. Это если речь идет о прозе. Если речь идёт о поэзии, то к этому добавляется хитрая штука под названием ритм. Поэзию писать сложнее, если Вы заметите, посмотрите и заметите, памятников великим прозаикам, которые про заик пишут, гораздо больше, чем памятников великим поэтам. А каждый великий поэт умудряется во всём своём величии написать пару замечательных прозаических произведений. Почему это так? Потому что поэзию писать тяжелее. То есть к тому, что я сказал ранее, то есть к возможности сказать что-то фактически за читателя, добавляется еще – ты не просто скажи, а ты ещё и в рифму скажи. О как! Это сложно. Тут помогает другой приём, приём введения себя в некое психологическое состояние. Ритм возникает от эмоции. Эмоция должна быть сильной. Испугались чего то, или наоборот, поразились чему то, и у Вас возникает эмоция, на эмоцию накладывается ритм – всё, можно писать что-то.

Если совсем никак, эмоций нет, можно это сделать искусственно (это я секрет раскрываю): лично мне достаточно пару дней не поспать, прийти в злобное состояние. Вот. Что касается конкретно стихотворения «Последний хозяин», что я хотел сказать примерно понятно – для этого достаточно почитать и послушать песню, у которой сегодня, будет, наверное, премьера её (примечание: интервью состоялось во время литературно-музыкального вечера в лито «Избранники муз», песню исполнил, предварительно написав к ней музыку, руководитель лито, бард Борис Катковский).

- То есть, возвращаясь к вдохновению, это некий момент внутреннего сосредоточения, когда хорошо всё обдумываешь, и хорошо, если к этому добавляется что-то эмоциональное.

- Да. Внутренняя концентрация, сосредоточились что хотите сказать, кому хотите сказать, зачем. И если это поэзия – добавим к этому ритм. Лично я пишу так. Может быть, кто-то из коллег пишет совершенно иначе, там стоя на голове… почему бы и нет? Мне например близка позиция – я так не пишу, но мне близка позиция, что писать надо в дешёвых колпаках на бумажных салфетках, грязных, которые потом сжигать. Это так стихи нужно писать. Мне эта позиция близка. Я так не делаю. Но... я понимаю почему. Не буду далеко уходить. Но я хотел бы сказать ещё о внешнем проявлении вдохновения. Мы всё говорили о внутреннем. Писатели они же как – всё о внутреннем, о своем наболевшем, да? как собственно и все.  Кто о чём, а старик о своей палке. Но я хотел бы добавить ещё немножко о внешнем. Потому, что внешнее важнее в конечном счете оказывается. Видите ли это именно момент изменения реальности. Знаете, ведь писателей много. Есть справочник писателей города Москвы, там несколько тысяч человек. Если посмотреть, сколько выпустил Литературный институт, получится чуть ли не дивизия. Помнится, у одного классика было сорок тысяч одних курьеров. А тут сорок тысяч одних писателей – а почитать нечего – но это ладно. Писателей много. Тем не менее как и в большинстве профессий успеха здесь достигают единицы. Несмотря на то, что существуют разные пособия, в которых рассказано как это делать, не смотря на вот это видео, да, в котором я тоже о чем то рассказываю, всё равно успех будет у единиц. Почему это так? Знаете, есть на эту тему анекдот. После каждого финансового кризиса из Гудзона и из Темзы которая соответственно течет мимо Нью-Йоркской и Лондонской фондовых бирж вылавливают несколько сотен учебников «Как разбогатеть на бирже?». При чем, иногда снимают с трупов, которые значит от великого богатства с камнем на шее туда. Вот. То есть и книжки есть. И вроде слова все разжеваны. Ну вот… Вот успеха достигают единицы. В чём причина? Именно в … в… в страшной штуке. В способности обратить свой инструмент во вне. В способности отстаивать именно то, что хотите сказать Вы. Понимаете, допустим – это к стати, не просто допустим, а это реально было сделано, это Дмитрий Александрович Пригов, который сказал, что графомания – это художественный приём. Он что делала? Он просто брал том «Войны и мира» или «Дон Кихота»  и буква за буквой переписывал.

- По моему, этот эксперимент не был успешным.   

- А почему он не был успешен? Великое же произведение. По одной простой причине: кому нужен второй Дон Кихот? Мы и первого то не читаем, или читаем с трудом.

- А в этом смысле «Последний хозяин?»

- То есть надо обращать свой инструмент во вне и не бояться, что кто-то чего-то не поймёт, кто-то чего-то  не скажет. Если Ваш инструмент окажется крепче, чем окружающая реальность – вы её измените. Не надо с реальность бороться – не надо бороться. Это национальный вид спорта русской борьбы с реальностью: бодание лбом бетонных стен. Вот этого делать не надо. Для разрушения бетонной стены, вы знаете, достаточно ложки, что доказывают многочисленные побеги из тюрем. Головой то биться не надо. А вот ложечкой аккуратненько: тык-тык-тык-тык…

- В «Последнем хозяине» звучит призыв к нему пойти, и Хозяин пишется с большой буквы. Кто же этот последний хозяин?

- Шо моб не бачишь? Я могу и так (смеется).

- Поконкретнее… Образно – красиво, а если вот конкретно: адресы, пароли, явки.

- Начинается! (смеется)

- Может быть там паспортные данные…

- Ещё, по моему, Василий Василиевич Разанов, а вслед за ним Дмитрий Евгеньевич Галковский, заметили, что основной русский диалог – допрос, то есть он строится в виде допроса. Если, например в японской культуре, в японском романе диалога нет вообще – так получается, то есть там есть два монолога: первый самурай сказал то-то, второй самурай сказал то-то, заметьте, не ответил, а сказал. То русский диалог, это диалог Порфирий Петровича с Артёмом Романовичем из «Преступления и наказания». Это действительно допрос. Что касается «Последнего хозяина», то это понятно – хозяев наших сто лет назад перебили, в настоящий момент у России хозяев нет, остались одни слуги. Тем не менее, по закону больших чисел, по закону великого народа, иногда даже может родиться человек с менталитетом Хозяина с большой буквы. Не Сталин ни в коем случае, Сталин хозяином не был даже с маленькой, либо, гораздо чаще рождаются те, кто хозяев помнит. У меня в этом произведении это такой вот человек, фактически это Фирс, из Чехова «Вишнёвого сада», которого вот, забыли. В данном случае – его забыли пристрелить. Как то так он выжил, он хозяев помнит, где он живёт непонятно, его где то надо искать. Тем не менее, если мы его не найдём, будет плохо – совсем. Потому что страна без хозяев долго не живет.

- А почему хозяин, принимая гостей, угощает их, но держит под столом обрез?

- Потому что опытный. К нему же разные люди приходили – тем более в Тайге. Мало ли кто забредет, а вдруг медведь?

- И почему: знает хозяин, как нам спастись от бед, но этот путь ведёт назад?

- Ну на этот вопрос я уже ответил. Скоро мы будем отмечать в марте 2017 года, в феврале точнее, ровно сто лет, как нормальное развитие России прервано, искусственно. Её элита перебита физически. Остатки-ошмётки задушены просто, тоже физически. При чём остатки и ошмётки, я дико извиняюсь, но самые дрянные. С тех пор сто лет какого то странного сумеречного существования, которого вообще быть не должно было. В конце концов чтобы восстановить…да… Понимаете, чтобы начать двигаться куда то нужно понять где мы находимся и к чему мы стремимся. Где пункт А и где пункт Б. То есть для этого надо сначала понять где мы находимся. Ну уж цель то понятна – наша цель коммунизм, все ракеты в цель  – лозунг ракетчиков. А чтобы понять где мы находимся, нужно посмотреть назад, расспросить чего там было, у тех, кто может что-то помнит, может быть что-то знает, может кого-то застал. Это будет полуправдой, конечно. Тем не менее сейчас собрать это ещё можно, хотя бы в некому резаном виде. Очень скоро будет нельзя. Потому что люди – это зверушки смертные, по сто пятьдесят лет не живут.

- Павел, стихотворение заканчивается выходом на свет. И как то оно так звучит, вроде бы обнадёживающе, но в то же время даёт ассоциацию с таким светом в конце туннеля.

- Вы ходите, что бы меня посадили? Прошу эти слова из видео не вырезать (смеётся). Ну не гавкай ты, жена меня просила, ты ж нагавкаешь, придурок, лет на пять! Это Тимур Султанович Шаов. Ну это опять же ёрнический ответ на вопрос. Вы наверное, заметили, что я сначала даю ответ ёрнический, потом стараюсь дать серьёзный. Это к вопросу о втечь в мозг. Чтобы в мозг втечь, мозг надо расслабить. Чтобы он потерял бдительность. Вот. Ладно, скажу серьёзно. Видите ли, но вся ответственность на Вас (кивок в мою сторону). Мы недавно узнали о себе очень много нового, очень много нового узнали. Это нам сказал не кто иной, как президент Российской федерации Владимир Владимирович Путин. Он сказал, что оказывается, русский народ был двадцать три года разделен, что оказывается, присоединение Крыма, это воссоединение двух частей русского народа. Я с этим согласен. Но дело то не во мне. Не в том, кто с этим согласен, или не согласен. В конце концов это президент сказал. У меня тут маленький вопрос. А где всё это время был правящий класс страны под названием Российская федерация? И был ли он вообще этот правящий класс? То есть двадцать три года ничего не это самое. Ранний склероз, частичная амнезия. Тут – помню, тут  – не помню… Страшный диагноз. Для властителей. Властителей с таким диагнозом быть не должно. Брежневские времена помните? То есть оказывается – вот. Дальше то что? Что дальше?

- Выход на свет?

- Да. То есть вот эту петлю столетнюю, историческую, её завершать надо. Завершать, передавая власть русским. Естественно, от того интернационального коллектива, который управляет сейчас, и строить национальное государство, если президент говорит так. Двадцать три года он говорил иначе. Теперь говорит так. Это у нас как будет? Опять вот здесь сказали, здесь не сказали, здесь помню, здесь не помню? Знаете, надоело уже. Может, завершим период? Пора бы. Сто лет уже прошло.

- Спасибо Павел.

- Десять баксов.

(оба смеются)

 

ПОСЛЕДНИЙ ХОЗЯИН

 

На севере глушь и снега,

На реках полгода лёд.

Где вечно шумит тайга, 

Последний Хозяин живёт.

 

Просторна изба оплечь: 

Из брёвен кедровых сруб.

Он топит русскую печь, 

Сам лыс, на макушке – чуб. 

 

Живёт он совсем один:

Охота, болота, мох…

Но всё же он – гражданин, 

И платит большой налог. 

 

А если к нему придут, 

Он выставит разносол, 

Поднимет за мир, за труд, 

Но спрячет обрез под стол. 

 

Хранит он большой секрет: 

Не злато, не в подполе клад,

Он знает, как нам от бед

Найти дорогу назад.

 

Он помнит: любили здесь 

Хозяев большой страны, 

Да только сто лет, поднесь

Хозяева – не нужны. 

 

Нам надо его спасти:

Один он не сдюжит тьму.

Он старый уже. Почти.

Пойдёмте скорее к нему.

 

Пока нам поёт пурга, 

Узнаем большой секрет

И тихо, по полшага,

Пойдём из тайги на свет.  

 

                                      2014 год.

 


2018  Писательница Валерия Лисичко   (авторский сайт)

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru